December 1st, 2012

Львов

Впечатления о «Борисе Годунове» в Большом театре

Гениальная опера, грандиозная постановка Большого (восстановленная постановка 1948 г.), потрясающие исполнители. Я не могу оценивать вокальные данные певцов, не могу произносить умных слов типа «легато» или еще каких-нибудь, но благодарна артистам за то, как они жили в этой музыке. Главный герой (Борис — Ферруччо Фурланетто) помимо великолепнейшего, поразительно красивого голоса поразил своей потрясающей, очень искренней и глубокой игрой. Такой, при которой забываешь, что находишься в театре, а видишь оживших героев нашей истории... И не царей и придворных, а живых людей. С их эмоциями, страданиями, душевными метаниями...
И в то же время понимаешь, что именно благодаря музыке ты сильнее видишь и переживаешь наравне с героями все эти эмоции. И как не вспомнить рассказ «Крейцерова соната», самое ужасное произведение Льва Толстого. Хотелось вскричать, как герой рассказа: «...страшная вещь музыка. Что это такое? Я не понимаю. Что такое музыка? Что она делает? И зачем она делает то, что она делает?» Из нас просто вынули душу и делали с ней, что хотели — швыряли ее на землю, топтали, рвали на части...
Именно благодаря музыке ты не просто переживаешь все эти эмоции, а умираешь (несколько раз!) вместе с героем, забывая дышать. Но он не умирал, нет, судьба решила, что он еще не до конца прошел свой путь страданий, мук совести, платы за убийство юного царевича много лет назад. И сидишь пришибленно во втором антракте после монолога Бориса «О совесть лютая, как тяжко ты караешь!» и думаешь: как хорошо, что сейчас перерыв, потому что непонятно, как воспринимать оперу дальше, когда даже дышать становилось трудно...
И третий антракт пришел вовремя. После гениальной сцены на площади у Василия Блаженного, когда к нам в ложу вбежал don_ottavio, ЖЖ-знакомый Ирины staraya_koryaga, и вскричал: «Что это было сейчас?» Вот только такими словами и можно передать эмоции... С тенорами у меня всегда проблема, мало кто нравится, мало кому из теноров при всей красоте голосов удается затронуть душу. Но тут просто потряс Юродивый (Станислав Мостовой). Слушала затаив дыхание. Красивый голос, удивительно точные интонации. Очень страшная и жестокая сцена. И постоянно крутятся в голове эти страшные слова и видишь перед глазами этих людей, и видишь себя там, на этой площади, рядом с героями, распростертыми, придавленными голодом, горем и страданиями, и свидетелями страданий царя Бориса...
Мальчишки отняли копеечку, 
вели-ка их зарезать, 
как ты зарезал маленького царевича.

И потом еще:
БОРИС
Молись за меня, блаженный! 
ЮРОДИВЫЙ
Нет, Борис! Нельзя, нельзя, Борис! 
Нельзя молиться за царя Ирода!

(И после паузы)
Богородица не велит.
И тишина в зале. И мороз по коже...
И как в тумане все остальное — поклоны, долгие овации, аплодисменты, крики «Браво!» со всех сторон, шикарные декорации, потрясающий хор, оркестр, вся обстановка Большого, торжественная и пафосная...
И вот уже ты едешь домой, весь растерзанный, измученный, не просто теми событиями, а всей историей страны, которая прошла перед глазами, которую увидел во всех этих монологах и массовых сценах, наша история и наша современность, полные трагизма и драмы.
И по дороге домой думала, что да, эта опера — самая русская среди всех. Если бы попросили назвать музыкальное произведение, после которого иностранцы смогли бы хоть немного почувствовать русскую душу, можно назвать именно «Бориса Годунова» и только «Бориса Годунова». Подумала и тут же сама себе ответила: ничего бы они, иностранцы, не поняли в русской душе, только испугались бы. А уже дома, заглянув на сайт Большого, поняла, что мысль эта вовсе не моя и общепризнанно «Борис Годунов» считается оперой, наилучшим образом раскрывающей русскую душу...

Так сложилось, что два раза подряд попадаю в Большой благодаря Ирине. :) Сейчас она мне предложила лишний билет и очень-очень ей благодарна. :) В первый же раз, прочитав ее отзыв про «Дон Жуана» Ла Скала, набрала номер телефона кассы и купила два билета. И посмотрела/послушала «Дон Жуана», эту оперу из опер, побывала на празднике Музыки, празднике Театра, празднике Оперы. Хрустальный звон — такие ассоциации остались после нее. Борис же Годунов — это колокольный звон, звук набата, суровый и тревожный.